Жизнь понарошку

Internet - идеальное место для таких как я. Можно писать что хочешь, поправлять уже сказанное
и кидаться ссылочками во всех подряд. Можно стучаться в аську к незнакомым людям, чатиться и 
нести чушь в форумах, а за это ничего не будет. Можно говорить не боясь ответственности.

С самого детства я кому-то что-то доказываю. Те вещи, которые моя семья не могла себе позволить
делал сам - и пытался казаться не хуже других. Слушался и хорошо учился - это нравилось взрослым.
Когда собственные сверстники стали воспринимать меня как растение и потихоньку презирать - начал
"хулиганить", доказывал обществу, что тоже способен на непослушание. Когда начали завидовать 
раскрепощенности - начал потихоньку презирать...

С первой в своей жизни девушкой познакомился на спор. Поцеловался первый раз - тоже на спор. На спор
принимал самые сложные решения в жизни, причем спорил со всеми: с родными, с друзьями, с самим собой.
В течение пяти лет терроризирую своей неуемной любовью хорошую девушку, и ужасно ревную, хотя и не
имею на это никакого права, правда в последнее время научился это скрывать. И более того, буду
продолжать все это еще пять лет из-за какого-то идиотского обещания, о котором она даже не помнит...
Зачем? Чтобы доказать, что я способен. Тьму безумств, повергающих в шок даже самых развязных моих
знакомых, я сделал только чтобы показать "я тоже так могу". Но это отпугивает большинство людей,
и лишь немногие понимают истинные мотивы этой навязчивой эксцентричности.

Моя комната завалена инструментами и незавершенными проектами всего, что я пытался делать, чтобы 
"набрать ценность" - музыкой, стихами, рисунками, чертежами, поделками и даже вышивкой. Графомания,
еще одна моя нежно лелеемая болезнь, бич всех моих знакомых.

Все только чтобы доказать, что я ценен, что я нужен миру, обществу, людям, кому угодно. Но я насквозь
фальшив, душа пустая. Все, что я делаю сейчас делается по инерции, я так привык: привык хорошо учиться,
привык быть послушным, привык быть человеком не от мира сего. Сам я ничего уже не хочу, а окружающим
это все никогда не было нужно. И даже хрупкий замок в облаках, который я открываю далеко не всем,
понятен многим, но не нужен никому...

А мне не нужна слава Болконского и последователи Сиддхартхи, не нужен мир идей Платона и признание
Дали. Мне нужна одна, моя Маргарита, моя единственная читательница, которой я буду необходим со всеми
потрохами, которая будет помнить мои стихи наизусть и ради души которой я сверну горы.

Я, мне - опять мои главные местоимения.... черт. Ладно, дальше.

И что? Всем плевать.
Та единственная никогда этого не прочтет, и не постучит в мою дверь. Те, кто прочтет снова покрутят
пальцем у виска, а если и согласятся с чем-то, то промолчат. А когда я шагну из окна никто не заплачет,
все подумают: "Как жил бестолково, так и умер", а главный скажет: "Не беда, он ведь был разгильдяем".
И безутешная вдова не будет рыдать над разверстой могилой, и дети не будут кричать "Папа, папа!"...
Но, черт возьми, как жалко эту голову, ведь она, кажется, не хуже других... (грустная усмешка)

Мне так одиноко...